macbushin (macbushin) wrote,
macbushin
macbushin

Categories:

Казацкое 9

НАЦИОНАЛЬНОСТЬ - МАМАЙ

мамай

В сериале «Казацкое», в целом, и четырех его фронтирных сериях, в частности, всячески, как черт ладана, избегалось любое упоминание понятия «этническое».

Но, поскольку, флюиды, исходящие от прильнувших к мониторам блогиров, жаждущих спекуляций на «пятом пункте», зримо пронзают эфир, то придется и мне оскоромиться.

Возрадуйтесь же, братие! Сейчас я введу вас в лоно Церкви этнологов последних дней!

Повторяйте за мной:

«Нет этнологического бога, кроме адаптированного к вмещающему ландшафту лабильного стереотипа бытового поведения, передающегося путем сигнальной наследственности, и macbushin пророк его!»

Кликайте! И вы познаете истину! И истина освободит вас! От морока «пятого пункта»!

Сразу покаюсь. В процессе написания цикла «Казацкое» греховная мысль (вот уже который раз) посещала меня: а на кой вообще нужна эта опция «этническое»?

Прекрасно, ведь, можно обойтись без нее. Тем более, говоря о традиционном обществе. Вероисповедных, лингвистических, сословных и политических характеристик более чем достаточно для интерпретации реальности, данной нам в исторических документах.

Но ведь столько бумаги исписано бит выбито на клавиатуре! А вдруг есть блогиры, которые ненароком приручились и теперь я, получается, в ответе?! Но не это самое страшное. Ужасно то, что теперь, нося за спиной мудрёный груз, я преисполнился грехом гордыни, взирая на понаписанное другими из собственноручно выстроенной Башни Из Слоновой Кости. А это так приятно!

Вот и в случаях, когда на глаза попадаются исторические произведения, касающиеся милой моему сердцу степи окрест реки Волчья (на берегах которой, как известно моим постоянным читателям, находится Пуп Земли), мне постоянно хочется воскликнуть: «Да несогласный я! С обоими!»

Вот именно в этом месте, я вынужден сделать последнее предупреждение. Все, кто еще не сходил по ссылке и не ознакомился с ректифицированным результатом моих этнологических воззрений, имеет еще шанс это сделать – «Подытоживая итоговые итоги». Иначе, всё, написанное ниже, будет представляться издевательством над привычной (но от этого не менее неправильной) исторической картиной.

Итак, нас интересуют жители водоразделов и пойменных долин степной и лесо-степной зон Восточной Европы. Это довольно-таки обширные пространства, а потому мы будем оперировать не понятием «этнос» (как слишком мелким), а «этническая группа» (как более адекватным). Напоминаю: этнос – это коллектив, количественные характеристики которого находятся в диапазоне от нескольких десятков до нескольких сотен людей. «Этническая группа» же позволяет оперировать тысячами и десятками тысяч.

Одна из самых распространенных ошибок, при чем не только блогирских, но, к сожалению, и профессиональных – это путаница между лингвистическим и антропологическим. Набили уже оскомину все эти «славянские внешности» и «тюркские крови». Не менее распространеным заблуждением является чехарда с хоронимами, о которой уже писалось. В процессе же работы над фронтирной темой, как мне кажется, удалось раскрыть загадку уже вековых споров об «автохтонности» либо «миграционности» ногайцев в Северном Причерноморье (я – скромняга!).

Человек, который зело в теме – В.В.Грибовский – в своей диссертации пишет: «В отличие от земледельческих обществ, у кочевников процессы политогенеза и этногенеза происходили синхронно, возникновение этносов шло в корреляции с формированием государственных образований». Правда, история даже, чтобы далеко не ходить, термина «Русь» намекает на то, что у земледельцев с корреляцией всё тоже было ОK.

Грибовский – «миграционист», тем не менее, его оппонент – Ю.А.Гоман («автохтонист»)  - пишет примерно то же самое: «создание улуса Ногая завершило формирование в Дашт-и-Кыпчак протоногайского этноса». И далее: «Возникновение Мангытского Юрта во главе с Едигеем и его трансформация в Ногайскую Орду завершили второй этап ногайского этногенеза вследствие которого возникла древненогайская народность».

Налицо банальное смешивание этнонима с политонимом. И хотя политоним, как это было принято у кочевников, часто происходил от имени политического лидера (а лидеры постоянно менялись), сути дела это не меняет.

Т.е. весь сыр-бор, как это в большинстве случаев и происходит у гуманитариев, из-за значения слов. Нас же – этнологов последних дней – интересуют не слова, которыми степняки Восточной Европы называли друг друга, точнее, которые с их слов записывали всякие блогиры грамотеи, а ландшафты, в которые вписывались этносы и этнические группы.

И чтобы два раза с дивана не вставать. Этнос, по выражению Винни Пуха, как мед. Или он есть, или его нет. Поэтому никаких «прото» и «древне» наша Церковь не признает.

Начнем же с констатации того, что в степной зоне Восточной Европы повсеместно, кроме прикаспийских степей (от Кумы до Эмбы), тебеневка (зимний выпас скота) невозможна из-за высоты выпадающего снега. Поэтому необходимо строить зимовники и запасать в них сено. А это означает, что в Восточной Европе классическое кочевание (вроде монгольского) невозможно. А, следовательно, скотоводческое население является полукочевническим, практикующим длительные (на всю зиму) остановки на зимних пастбищах близ запасов сена. Которые нужно создать, в то время, когда скотина пасется на летних пастбищах. Именно такой способ скотоводства мы будем называть отгонным. Для которого характерно нахождение определенного количества работников на стационарных стоянках и определенного – с перегоняемым скотом.

Необходимость устройства стационарных стоянок создавала условия для развития земледелия и ремесел сверх того минимального уровня, на котором все это находилось у центральноазиатских кочевников. А там уже и рукой быо подать до появления постоянных (хотя и сезонных) селений, с долговременными постройками (в Северном Причерноморье даже каменными).

Среди переселявшихся в степи Восточной Европы сообществ могли быть такие, которые на прежних местах своего обитания были кочевниками. Но несомненно были и выходцы, например, из лесостепных районов Западной Сибири и Алтая (а именно оттуда и шли кыпчаки), которые были полукочевниками. В отдельных случаях могли вовлекаться в общее движение отдельные полуоседлые или вовсе оседлые группы, например, с Северного Кавказа.

Однако, выживание на новом месте определялось не языком, «духовной культурой» и прочим фольклором, а умением приспособиться к новой природной среде, быстренько отбросив всё ненужное из заветов предков. Те, кто чересчур увлекался верностью (хозяйственно-бытовым) традициям, оставался белеть костями в степи.

Т.е. получался любопытный феномен. Пришлые завоевывали «коренных», но местные ассимилировали мигрантов. Хотя, часто-густо, принимали имя завоевателей и элементы их какой-нибудь пафосной фофудьи.

А.А.Шенников (наш компас земной) писал: «…Во всей Евразии у всех неоседлых скотоводов сезонные переселения вызывались не только необходимостью охраны и восстановления природных ресурсов, но и стремлением использовать разницу в климате между северным и южным концами кочевой территории. Стада перегонялись летом на север, где трава не так сильно пересыхала от жары и было больше воды, а зимой на юг, где снега было меньше и морозы не так сильны. Поскольку разница в климате на открытой равнине становится практически заметной на расстояниях не менее чем в 100 – 200 км, территории общин или их объединений, а с ними и территории образованных на их основе феодальных улусов получали форму длинных меридиональных полос до нескольких сот километров (в Азии известны и более чем тысячекилометровые полосы). В северных концах этих полос находились летние пастбища, в южных – зимние, а при последних помещались сенокосы, поля и селения. Таким образом, кочевание имело характер сезонного возвратно-поступательного движения в меридиональном направлении. (Иной характер имело скотоводческое кочевание в предгорных и горных районах, где использовалась вертикальная зональность, но в исследуемом регионе этого не было).

В степной и лесостепной зонах препятствием для движения стад были главным образом крупные реки (их умели преодолевать при необходимости, но избегали это делать из-за больших потерь скота). Чисто меридиональное кочевание было возможным только при благоприятной для этого конфигурации речной сети, и отклонения от меридионального кочевания вызывались особенностями этой сети. Если речная сеть вовсе не допускала меридионального кочевания, приходилось отказываться от использования климатических различий, но применялись в зависимости от топографии иные формы кочевания с круговым или более сложным движением (из чего видно, что и при невозможности использовать климатические различия все же сохранялась главная причина неоседлости – необходимость охраны и восстановления природных ресурсов). Впрочем, в пределах восточноевропейской степи и лесостепи речная сеть в большей части районов как раз допускала меридиональное кочевание, а местами даже прямо диктовала его и исключала иные формы».

Меридиональное кочевание обычно постепенно прекращалось по мере роста плотности населения. Вследствие деления разросшихся общин длинные полосы становились слишком узкими, их начинали делить на более короткие. На укороченных полосах климатические различия между севером и югом чувствовались слабее и в конце концов вовсе исчезали, кочевание становилось чаще всего круговым. Но на этом этапе плотность населения обычно уже становилась слишком велика для преимущественно скотоводческого (пастбищного) хозяйства, начиналось быстрое развитие земледелия и «оседание».

Еще одним географическим фактором, ограничивавшим форму кочевания, было характерное для лесостепной и степной зон Восточной Европы расположение лесов. Хотя сейчас там лесов почти не осталось, но вплоть до XVIII в. в обеих зонах существовали специфические лесные полосы вдоль рек. Эти полосы окаймляли степные междуречья и отделяли их друг от друга. В степной зоне ширина приречных лесных полос была обычно невелика, на юге нередко ограничивалась лишь пойменными и ближайшими к ним террасами и оврагами, но к северу их ширина возрастала, в лесостепной зоне к ним добавлялись островки леса на междуречьях, у северного края зоны лесистые территории уже сливались между собой в значительные массивы, переходившие в лесную зону.

Таким образом, степные пастбища полукочевников и маршруты кочевания по ним могли располагаться не вообще на междуречьях, но точнее только в центральных частях этих междуречий, вдоль водоразделов. При таких условиях границами между кочевыми территориями отдельных групп населения должны были быть как общее правило значительные реки, так что каждая такая территория представляла собой участок между реками со степной полосой посредине и лесом по краям.

Судя по многочисленным сведениям о башкирах, западносибирских татарах, северных казахах и других лесостепных полукочевниках, они не только не боялись лесов, но считали их наряду со степными пастбищами своей собственностью, занимались там охотой и бортничеством, заготовляли строительный лес, материал для деревянных орудий и утвари, топливо и т. д.

Как видим, в интересующем нас регионе весь хозяйственно-бытовой уклад золотоордынских татар, вся система их расселения и даже все их деление на отдельные группы настолько жестко определялись физико-географической средой и демографической ситуацией, что для влияния иных факторов оставалось очень мало места. По современной физико-географической карте местности, на которой надо только восстановить исчезнувшие леса с учетом упомянутых закономерностей их размещения, вся сложная система хозяйства, расселения, быта и в значительной степени политического подразделения восстанавливается в общих чертах без затруднений, а в отдельных районах – даже с большой детальностью и точностью, причем нередко местная топография допускает вообще лишь одно возможное решение задачи. Остается лишь привязывать к этой системе названия этнических групп, имена, даты событий и т. д. Это как раз тот случай, когда география очень определенно подсказывает историку то, чего не договаривают исторические источники» (конец цитаты).

Откуда же берутся рассказы о беспорядочно бродящих по степи ордах, которыми переполнены источники?

Какие-то нерегулярные массовые перемещения возможны лишь в недолгий период после переселения. Пока утрясаются вопросы межевания, маршруты стоянок и перекочевок. Второй причиной, нарушающей регулярность перекочевок, строго обусловленную ландшафтом и хозяйством, были только войны, изредка приводившие к необратимым переселениям отдельных групп населения в полном составе, еще реже – к уничтожению таких групп, но обычно лишь более или менее тормозившие рост населения и его хозяйственное развитие.

Здесь опять играет свою роль вопль Рене Декарта: «Договаривайтесь о значении слов!» В нашем персональном случае, всего одного слова – «орда».Что только под этим термином не понималось летописцами и подразумевается современными историками. И все население на определенной территории, и «этническая» группа, и государственное образование, и владение феодала, и какое-то объединение территориальных общин. В общем, как всегда, нужно помнить о контексте. На самом деле в Золотой Орде собственно «ордой» назывались ставка и постоянное войско хана. По аналогии с ними так могли именоваться ставки и войска феодалов меньшего ранга. Лишь после падения Золотой Орды термин начал употребляться в иных значениях. Кстати, вспомните, когда-то на заре сериала «Казацкое», мы говорили о тождественности понятий «Войско» и «Орда». Характерно, что слово начало менять свое значение аккурат после геополитической катастрофы XV века и начала массового казакования в степи.

Феодалы с войсками перемещались действительно беспорядочно, руководствуясь военными и политическими соображениями. Но ведь трудящиеся – «улусные люди» - не шатались по степи вслед за начальством. И то, что о них не упоминают источники, вовсе не означает, что они прекратили заниматься описанным выше регулярным, сугубо хозяйственным кочеванием, из года в год и из века в век по одним и тем же территориям и маршрутам. И такое и только такое времепрепровождение позволяло нукерам и казакам шляться по степи в поисках ясака и хлеба казацкого.

Ханы и прочие мурзы с ордами были, по существу, аналогичны восточнославянским князьям с дружинами. А улусные люди соответствовали смердам. Кстати, в лесной зоне Восточной Европы земледельческое население было полуоседлым. Но это совсем другая история.

Собственно, на этом можно было бы заканчивать. Но публика ждет, когда же начнется доставание кроликов из цилиндра. Что ж, вернемся к нашим баранам. Точнее, их пастухам. Шестое чувство подсказывает мне, что уважаемым читателям вряд ли будет чрезвычайно интересно выяснение динамики этнической принадлежности тюркоязычного населения. Поэтому ограничимся широкими мазками.

Все мало-мальски образованные люди прекрасно знают (а если не знают, то стараются этого не показывать), что никаких татаро-монголов в Восточной Европе не было. Были монгольские войска, завоевавшие все, до чего смогли дотянуться, и развернувшиеся на дембель в родную Монголию. То, до чего они дотянулись, получило название Улус Джучи – от Иртыша до Дуная. Основной массив населения этой территории известен как кыпчаки – носители языков кыпчакской ветви тюркской языковой семьи. Вот, над кыпчаками, причерноморская часть которых была известна русичам, как половцы, и воцарились Чингисиды. По неисповедимым путям «испорченного телефона» все тюркоязычное население Золотой Орды получило наименование «татары». В XV веке часть татар, кочевавшая в Заволжье, стала называться «ногайцы». Историки до сих пор ломают копья, пытаясь выяснить, почему и как это произошло. Затем название «ногайцы» распространилось на остальное кочевое население. Тут вероятнее, всего сыграл роль фактор переселений, хотя единой точки зрения также нет. Слово же «татары» закрепилось за оседлыми тюркоязычными жителями территорий Казанского, Астраханского и Крымского ханств.

На какие же этнические группы мы можем поделить ногайцев? Смотрим на водоразделы и их ландшафтные условия. С востока на запад. Междуречье Эмбы и Яика – джембуйлуки. Междуречье Яика и Волги – Большие Ногаи (с выделением едисанцев и едичкульцев), междуречье Волги и Дона – Малые Ногаи. Причем, это максимально крупное деление. Делаем поправку на климат, сразу же выделяя прикаспийские степи – сухие, с малоснежными зимами, пригодные для круглогодичного кочевания (почему сюда и притянуло калмыков). Соответственно, еманчи (караногайцы на Северном Кавказе) и карагаши на Нижней Волге. Кризис середины XVI века с его природными катаклизмами, голодом, внутренними и внешними войнами, породил первую волну переселения ногайцев в Северное Причерноморье. Натиск калмыков в начале XVII века – вторую. Наконец, не вытерпев калмыцкого господства, в начале XVIII века в пределы Крымского ханства мигрировали остатки, ставшие известными под названиями Едисанская, Едичкульская и Джембойлукская Орды.

В Северном же Причерноморье существовали свои собственные этнические группы, корнями уходящие в половецкие времена. Современные историки выделяют следующие половецкие объединения, совпадающие с ландшафтно-климатическими субрегионами: Дунайско-Бужское, Лукоморское, Крымское, Приднепровское, Донецкое, Нижнедонское, Кубанское. Став улусниками Золотой Орды, именно эти, теперь уже татары, были опорой местных сепаратистов беклербеков Ногая и Мамая.

Еще раз оговорюсь. Не следует путать между собой этнические характеристики, племенные системы родства и феодальные структуры (улусы). Даже не вступая в тянущуюся с былинных советских времен дискуссию о «кочевом феодализме» и не увлекаясь новыми модами в стиле «чифдом».

Как особые этнические группы следует рассматривать и население городов, живущее в специфических – урбанизированных – ландшафтах. С такой же специфически-этнической стороны можно подойти и к изучению отдельных социальных групп. Например, аристократии. Впрочем, при взгляде с нашей колокольни в первую очередь этнически выделяется знать земледельческих обществ. Но, все это, хотя и чрезвычайно интересное, но побочное для нас ответвление.

А закончим мы тему тюркоязычного населения Северного Причерноморья шапочным знакомством с оседлыми жителями Крымского полуострова. Которые превратились в нечто, напоминающее «народ» (в обывательском смысле слова) лишь в сталинской ссылке (и благодаря ей).

И дело даже не в головокружительной чехарде этнических субстратов, из которых сложились кырымлы. «Все промелькнули перед нами, все побывали тут». В Горном Крыму встречались даже селения, в которых светловолосые и голубоглазые татары разговаривали по-татарски с явным готским акцентом.

Но, как говорил дед Гумилёв «Ландшафт действует принудительно». В ландшафтном же отношении в Крыму можно выделить три зоны: ЮБК, горную и степную. И в каждой из них сложились, соответственно, свои этнические группы. Ялы бойло на южном берегу, даже говорившие не на языке кипчакской (как прочие татары), а огузской группы (это наследие турецкого протектората). Горные татары – орта елах. И, наконец, татары степного Крыма - мангыт. Бывшие половцы, прошедшие путь к оседлости быстрее прочих по выше описанной схеме (повышение плотности населения). Почему стали называть себя мангыты - загадка из той же серии, что и почему кыпчаки стали татарами.

Покинем Крымский полуостров и вернемся на материк. Поскольку лесные поймы крупных рек резко диссонируют с ландшафтами степных водоразделов, то нет ничего удивительного, что тут сложились специфические этнические группы, ставшие известными, как днепровские, донские, волжские, терские и яицкие казаки. Естественно, что в каждой из перечисленных этнических систем мы можем выделить таксоны более низкого уровня: низовые и верховые казаки на Дону, гребенские (в предгорьях) и собственно терские (в пойме) на Тереке, низовские и верховские казаки на Яике.

Более подробно остановимся на случае днепровского казачества. В конце XI века торки и осколки печенегов проиграли половцам борьбу за гегемонию в степи и были размещены в Поросье, в качестве федератов киевских князей. Такая дислокация, естественно, привела к изменениям их хозяйственно-бытового уклада. Во-первых, на 180 градусов был развернут вектор перекочевок. Поставив зимовники вдоль Роси, торчины отгоняли скот на летние пастбища в степь – на юг. Во-вторых, увеличилась доля земледелия. В-третьих, к скотоводству и земледелию добавилась днепровская рыбалка (несомненно подарок выходцев с севера) Ну и, наконец, торческое население окончательно перешло на славяноязычие.

На левом берегу Днепра бывшие половцы, а ныне татары так называемого Приднепровского объединения, держали зимовники по берегам Самары и Волчьей. После крушения Мамая и восхождения звезды тохтамыша, они приднепровцы мигрировали на север в междуречье Ворсклы и Сулы. Где и возникло владение династии князей Глинских (Глинск – городок на берегу Сулы).Глинские вели свою родословную от Мансура – сына Мамая и самый известный из них (правда, по женской линии) Иван Грозный. Но нас интересуют не изыски родословия, а скромные трудящиеся кнута и сабли – мамаи. Федераты Великого княжества Литовского на степном порубежье левого берега Днепра. Кстати, самый

Хозяйственно-бытовая эволюция мамаев была аналогична торческой (с севера их подпирали севрюки). После «крупнейшей геополитической катастрофы XV века» (вам еще не надоел этот рефрен?) торчины и мамаи стали ведущими субстратами формирования днепровского казачества. Несмотря на массовую миграцию na Ukrainu представителей более северных этнических групп (с Волыни, Полесья, Северщины, Белой Руси) в конце XVI – начале XVII столетий и их активную ассимиляцию – показачивание. Кстати, самый консервативный институт - похоронный, а запорожцы демонстрировали верность номадским традициям в сем скорбном деле вплоть ко конца XVIII века.

Возможно, торческо-половецкая раздвоенность дала свои плоды во второй половине XVII века – в эпоху Руины. Хотя, без сомнения, главную роль в раздувании гражданской войны сыграли социальные и политические процессы. Как я неоднократно подчеркивал: этническое – это «мясо», а вот социальное и политическое – «кости» и «нервы».

За сим разрешите контурную карту этнической истории восточноевропейского фронтира считать если и не законченной, то, по крайней мере, в общих чертах намеченной.

P.S. Наметки того, как развиваютсяэтнические процессы в последующий период – эпоху модернизации – изложены ось туточки.

To be continued

To go back

Tags: номадическое, украиннное
Subscribe

  • Гусарское 10

    ПАВЛОГРАДСКИЕ ГУСАРЫ В ЛИТЕРАТУРЕ, КИНО И ИЗОБРАЗИТЕЛЬНОМ ИСКУССТВЕ Часть четвёртая «Павлоградские» гусары в киноводевиле…

  • Гусарское 9

    ПАВЛОГРАДСКИЕ ГУСАРЫ В ЛИТЕРАТУРЕ, КИНО И ИЗОБРАЗИТЕЛЬНОМ ИСКУССТВЕ Часть третья Павлоградские гусары в экранизациях романа «Война и…

  • Гусарское 8

    ПАВЛОГРАДСКИЕ ГУСАРЫ В ЛИТЕРАТУРЕ, КИНО И ИЗОБРАЗИТЕЛЬНОМ ИСКУССТВЕ Часть вторая «Павлоградские» гусары и их прототипы в пьесе…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 17 comments

  • Гусарское 10

    ПАВЛОГРАДСКИЕ ГУСАРЫ В ЛИТЕРАТУРЕ, КИНО И ИЗОБРАЗИТЕЛЬНОМ ИСКУССТВЕ Часть четвёртая «Павлоградские» гусары в киноводевиле…

  • Гусарское 9

    ПАВЛОГРАДСКИЕ ГУСАРЫ В ЛИТЕРАТУРЕ, КИНО И ИЗОБРАЗИТЕЛЬНОМ ИСКУССТВЕ Часть третья Павлоградские гусары в экранизациях романа «Война и…

  • Гусарское 8

    ПАВЛОГРАДСКИЕ ГУСАРЫ В ЛИТЕРАТУРЕ, КИНО И ИЗОБРАЗИТЕЛЬНОМ ИСКУССТВЕ Часть вторая «Павлоградские» гусары и их прототипы в пьесе…