macbushin (macbushin) wrote,
macbushin
macbushin

Category:

Сечевое 6

А что, панове-братове, веруете ли вы в живительную силу самоорганизации ширнармасс?

Верите ли вы в то, что наиболее по жизни активные представители оных, абсорбируемые (согласно традиционным представлениям) в две социальные категории – отморозки и люмпены – способны создать укрепленный лагерь в центре Киева на краю ойкумены? И не просто создать, но проработать логистику, сформировать службу тылового обеспечения, совершать достаточно сложные маневры и поддерживать на должном уровне воинскую дисциплину?

Но, как мы уже убедили самих себя, запорожцы второй половины XVI века не были люмпенами. Они, во всяком случае, основное ядро, были лыцарями.

С «отмороженностью» применительно к профессиональным военным, да еще и XVI века (т.е. живущим с добычи), как сказала бы «дочь офицера», всё тоже не так однозначно.

И какая запорожская черта прежде всего бросается в глаза с эдакой-то колокольни?

Законопослушность.

О чем мечтало козачество, загребая веслом и затягивая «Fifteen men on the dead man's chest.Yo-ho-ho, and a bottle of rum!»? Утвердиться в шляхетских правах отдельного воинского сословия Речи Посполитой.

А вся история генезиса и эволюции rycerstwa zaporoskiego: от казацких реформ Сигизмунда II Августа и Стефана Батория, через Куруковское и Переяславское соглашения до «Ординации Войска Запорожского реестрового» - является свидетельством зависимости от правительственных правовых актов.

Правда, правительство понимало их одним манером, а лыцарство - совсем другим, часто прямо противоположным, макаром.

Собственно, с Запорожской Сечью именно так и получилось.

ОТСЕЛЬ ГРОЗИТЬ МЫ БУДЕМ ТУРКУ!

Внешнеполитическая ситуация весны 1590 года, когда собирался очередной сейм, была аховой. В 1589 году хан прошелся набегом по Галичине, а теперь султан грозился полномасштабной войной. Депутаты судили-рядили, но, было понятно, что хоть с казаками тяжело (ибо турки рвали и метали именно из-за их «шалостей»), но без них вообще никак. По сему был принят целый ряд государственных актов, вошедших в историю, как третья казацкая реформа.

По-первости, оглядываясь на турецкую опасность, сейм вообще дозаседался до поручения коронному гетману нанять как можно больше казаков (назывались цифры до 20 тысяч). Но затем дипломатические тучи начали рассеиваться и до ушей депутатов дошли те романсы, которые пели (впрочем, как и всегда) коронные финансы. В общем, вышло постановление (конституция) «Порядок в отношении низовцев и Украины» от 19 апреля 1590 года. Согласно которому планировалось установить жесткий контроль над казачеством с помощью реестра и командного состава из проверенных коммунистов шляхтичей.

В соответствии с решениями сейма король Сигизмунд III подписал два универсала. Первый предписывал «гетману молодцов запорожских» Войтеху Чановицкому (с неназванным количеством казаков, но в скарбовых записях фигурируют три тысячи) отправляться под командование брацлавского воеводы князя Збаражского.

Но вскоре с турками было заключено перемирие и вышел новый универсал от 25 июля 1590 года (известный также, как «Ординация низовых казаков»). По нему на службу набиралась тысяча реестровиков. Старшим над ними был назначен снятинский староста Николай Язловецкий, а его поручником (реально – командиром) все тот же незаменимый Ян Оришовский.

Сейм разрешил королю собственной властью раздавать «пустые земли на пограничье за Белой Церковью» (оцените словосочетание!) и за некии заслуги трое (точнее, четверо, но последний остался безымянным) казацких предводителей получили имения. Войтех Чановицкий - Борисполь, Криштоф Косинский – Рокитное (запомните это название!) и Федор Загоровский – Розволож.

Думаю, дальнейшее предугадать не трудно. Военная угроза миновала и казакам пенёнзов не заплатили.

Кстати, жолнеры, находившиеся в это время в аналогичной денежной ситуации в окрестностях Львова, начали такой «выбор стации», по поводу какового королевский секретарь (и хроникер) Иоахим Бельский писал «пекла было достаточно».

Казачество тоже не посрамило своей славы. А, поскольку, «гостили» запорожцы в это время от Брацлава до Бобруйска, то сам король был вынужден направить казацкого комиссара Якуба Претвича (сына знаменитого в свое время Бернарда) со слёзницей в львовскую ратушу. Но грошей как не было, так и не стало.

Князь Константин Острожский писал осенью 1591 года: «два года своевольно по местечкам и селам шляхетским не только живность и чинши денежные брали, а и на люд невинный наезжали и обирали».

Но, вот кому-кому, а князю Острожскому, у которого рыльце было в пушку, следовало бы и промолчать. Ибо отжал он имение Рокитное у Криштофа Косинского. И обиженный шляхтич в сентябре 1591 года разослал всем «панам-товарищам» маляву послание, в котором напоминал, что злочинна влада вот уже два года водит казачество за нос, заставляет «самим промышлять» и призывал объединяться реестровиков (которым тоже не заплатили) с низовиками. А затем запорожцы захватили Белую Церковь, Канев, Черкассы, Корсунь и Переяслав. И начали заставлять обывателей присягать на верность Войску Запорожскому. Вот тут-то и стало понятно, что дело запахло керосином. И начинается то, что в советско-украинской историографии называется «первым казацко-крестьянским антифеодальным восстанием под предводительством Криштофа Косинского». А правительство Речи Посполитой предпочитало рассматривать, как разборки сеньора с вассалом. Ибо запорожцев в январе 1593 года под Пяткой разгромила частная армия Острожских.

Но мы несколько увлеклись и ушли в сторону. В конце концов, это ведь не четвертый том «Днепровское казачество в XVI столетии» многотомника «Летопись восточноевропейского фронтира». Мы ведь уже шестой пост пытаемся добраться до Сечи Запорожской, но как известно из классики, редкий блогир доплывет до середины Днепра.

Давайте, все же, вернемся в Великий Луг, усядемся на бережку речки Чертомлык и внимательно почитаем королевскую «Ординацию».

Понятно, что тысяча реестровиков была обязана бдительно нести службу по охране рубежей Ojczyzny и пресекать всякое «своеволие украинных людей». Но, вот, чтобы выполнять свою сторожевую службу, а, главное, не напрягать приграничных старост, землевладельцев и обывателей, король приказывал передислоцироваться за пределы оседлых мест. В качестве варианта Его Королевская Милость указывал на Кременчук. Но, впрочем, не настаивал.

А вот замок нужно построить (sic!). Причем, приднепровским старостам отдан приказ выслать Днепром для постройки оного стройматериалы. А также работников (как это и практиковалось при постройке приднепровских замков).

В качестве продовольственного обеспечения королевских рейнджеров пограничные старосты и держатели (арендаторы) крулевщизн обязаны выслать по мерке муки с каждого тяглового крестьянского хозяйства.

За такое к себе внимание, благодарные казаки не устраивают никаких «леж» (так непродвинутые в латыни называли стации), не берут на волости живности в имениях панских и «не чинят никаких шкод». А за всякую пакость старший или поручник обязаны были «совершить справедливость» над провинившимся. Однако, кроме старшего или поручника никто не мог претендовать на юрисдикцию над казаками. Т.е. подтверждался дарованный еще Сигизмундом II Августом казачий «иммунитет».

А вот теперь вспомним троих шляхтичей, пожалованных «пустыми землями за Белой Церковью». За какие-такие заслуги?

Есть все основания полагать, что двое из этих казачков были засланы на Низ еще осенью 1589 года. И именно они выступили консультантами при подготовке и проведении третьей казацкой реформы 1590 года.

По личному делу Загоровского всё ясно – «капитан Смолетт». Военспец, …не имел, … не привлекался, на момент событий – королевский ротмистр гусарской роты (погиб, кстати, в 1612 году, командуя казацкой ротой коронного войска).

А вот о Косинском известно крайне мало. Но, судя по тому, как дружно казачество вписалось за него в 1591 году (не говоря про избрание гетманом), был он на Низу известен и авторитетен.

Ключевую роль сыграли гетман «вольных» казаков Войтех Чановицкий, обеспечивший лояльность кошей, и старший реестровиков Ян Оришовский, чьи подразделения должны были разместиться во вновь отстроенном укреплении.

Вполне можно допустить, что подготовка к строительству велась уже достаточно давно и королевская подпись лишь узаконила шедшие работы. Ведь Войско Запорожское уже во второй половине 80-х годов XVI века переросло рамки кошей (о чем мы уже говорили) и ему жизненно необходим был единый организационно-управленческий центр.

Во всяком случае, мы можем датировать появление первой Запорожской Сечи (с большой буквы) на острове Базавлук 1590-м годом.

Что можно сказать по этому поводу? Вероятно, у правительства Речи Посполитой был Хитрый План. Грушевский писал: «Плян як плян, можна даже сказать — разумный, если бы только была возможность его осуществить».

Сдается мне, панове, пограничные старосты не горели излишним служебным рвением и стройматериалы даже на Кременчук высланы не были. Проблема стаций с повестки дня снята тоже (как мы знаем) не была, денег никто не заплатил. А раз денег нету, то и вероятность командировки реестровиков на Низ можно подвергнуть сомнению.

Как отлил в граните цицерон 90-х: «Хотели, как лучше, а получилось, как всегда!».

Но, зато возникло то, что стало (на определенное время) организационным, и, что еще важнее, символическим, центром Войска Запорожского.

To be continued

To go back

Tags: украиннное
Subscribe

  • уланское 6

    Ну, наконец-то мы перескочим с хляби фактов на железобетон интерпретаций! Все рассуждения, которые мне встречались (без исключения), о…

  • Уланское 5

    В связи со всеми этими кавалерийскими экзерцициями вырисовывается прямо таки экзистенциальный вопрос. Дюжину постов мы разглядывали казацкие ипостаси…

  • Уланское 4

    Вечер перестаёт быть томным. Благодаря уважаемому sovice_snezni, который не поленился найти фразу Гийома Левассера де Боплана…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 4 comments