macbushin (macbushin) wrote,
macbushin
macbushin

Category:

Смутное 4

Давайте вспомним, что главный вопрос, который мы себе задали (уже после того, как выяснили, что «Сечь» таки существовала и на Дону), звучал так: почему судьбы двух украинных сообществ под «Весёлым Роджером» так разошлись?
Ответ: потому, что запорожцы отжали украину, а донцы - нет.
Войско Запорожское к 1625 году выгрызло себе б-гом забытый кусочек на украине Речи Посполитой и благодаря этому в дальнейшем рвануло в невиданные политические дали выси, оставив далеко позади своего однояйцевого близнеца – Войско Донское - еще полстолетия разбойничать в донских плавнях.
Но нет ли в данном утверждении, по доброй небратской традиции,  умаления, уничижения и, паче того, плевка в душу? Нет!
Возрадуйтесь люди русския! Ибо Войско Донское не смогло завладеть московской украиной потому, что казаки попытались отжать Всю Землю Русскую!


И, как всегда, сначала обозначим наши источники вдохновения. Попервости пойдём на прицепе у наиболее маститого специалиста по Смуте – Руслана Григорьевича Скрынникова, используя в качестве буксира его последнюю работу по этой теме «Три Лжедмитрия» (2003 года издания). А, затем, разогнавшись, зацепимся за книгу Александра Лазаревича Станиславского «Гражданская война в России XVII века: Казачество на переломе истории» (1990 года издания)
Помните, в «Большой прогулке» с Луи де Фюнесом был такой персонаж – косоглазый немецкий мотоциклист, помчавшийся по трассе, уперев взгляд в разделительную полосу, нарисованную весёлыми и находчивыми французкими резистансерами? Так вот, нас тоже интересует исключительно «казачий вопрос», в который мы и упрёмся взглядом. А по поводу вороха окружающих упоительных детективных историй, ограничимся сакраментально-ключевским «Лжедмитрий был только испечен в польской печке, а заквашен в Москве».
Итак, в начале 1602 года беглый монах придворного Чудова монастыря Григорий Отрепьев объявился в Киеве, а затем пристроился при персоне киевского воеводы князя Василия-Константина Острожского (одного из главных радетелей православия в Речи Посполитой). Видимо, где-то в это время и произошло явление чудесным образом спасшегося царевича Димитрия. Однако, князь Острожский интригу не поддержал и Отрепьев был вынужден перебраться из Острога в Гощу (там же на Волыни), в имение пана Гавриила Хойского. Это весьма любопытный эпизод, так как гощинский магнат был новообращенным арианином, а Гоща была центром радикальных антитринитариев, последователей учения Фауста Социна.
Р.Г.Скрынников писал: «По некоторым данным, Гришка будто бы бежал к запорожским казакам в роту старшины их Герасима Евангелика и был там с честью принят. Если приведенные сведения достоверны, то на основании их можно заключить, что связи с гощинскими арианами помогли Отрепьеву наладить связи с их запорожскими единомышленниками. Когда начался московский поход, в авангарде армии Лжедмитрия I шел небольшой отряд казаков во главе с арианином Яном Бучинским. Последний был ближайшим другом и советником самозванца до его последних дней» (конец цитаты).
Казаки-протестанты, Карл! Как вам такой сюжетец? Правда, мало понятно, что это вообще за «запорожские казаки», так как в это самое время Войско Запорожское во главе с гетманом Самойлом Кошкой подрядилось на польско-шведскую войну в Прибалтику. Но, поскольку, путаница с «казаками» будет возникать и в дальнейшем, то просто отметим этот любопытный артефакт.
Из Гощи Отрепьев перебирается в Брагин под крылышко князя Адама Александровича Вишневецкого – еще одного ревностного православного, имевшего, однако, репутацию авантюриста и бражника. Вот тут-то всё и завертелось.
Кстати, у Скрынникова город Брагин (это современная Белоруссия, юг Гомельской области, т.е. Полесье, на тот момент – территория Киевского воеводства) назван «Брачин». И под этим именем широко разошёлся по Интернету. Становится понятным и почему Адам Вишневецкий перевёз Лжедмитрия в родовое гнездо Вишневец (на Волыни). Борис Годунов обратился с требованием выдачи, а от Брагина до российской границы рукой подать. Спецотряду только Днепр переплыть.
С того самого момента, как князь Александр Михайлович Вишневецкий в 1590 году получил во владение гигантскую латифундию на Заднепровье, у Вишневецких начались тёрки с Российским царством. При размежевании в 1603 году Борис Годунов приказал сжечь спорные городки Прилуки и Снетино. Так, что объяснение Р.Г.Скрынникова тому факту, что Отрепьев перебрался от ариан (каковые ему никаких перспектив не открывали, скорее наоборот) к Вишневецкому, который тут же открыто признал «царевича Димитрия», вполне аргументировано. Правда князь Адам не был сыном основателя Лубен (как утверждает Скрынников), умершего бездетным, после чего Заднепровье перешло к Михаилу Михайловичу Вишневецкому – отцу знаменитого Ярэмы (Иеремии). Адам был из другой ветви рода, но семейный бизнес – есть семейный бизнес.
Тут же была предпринята попытка связаться с запорожскими казаками, а затем через них с донцами. И если первые, по словам Скрынникова, особого интереса не проявили, то вторые даже прислали посланцев, задержанных киевским воеводой Острожским. Необходимо отметить, что Острожские едва-едва залечили последствия заигрывания с казаками, известные в нашей истории под названиями «антифеодальное восстание Кшиштофа Косинского» и «казацко-крестьянское восстание Северина Наливайко», так что на воду дули. Но за их спиной стоял Ян Замойский, совмещавший должности великого канцлера коронного и великого гетмана коронного, и проявивший себя активным противником авантюры.
Однако, у дела нашлись влиятельные покровители, включая самого короля Сигизмунда ІІІ Ваза, лелеявшего далекоидущие планы. Прямо действовать, учитывая фактор оппозиции, король не мог, поэтому всё должно было выглядеть, как частная инициатива. На свидание с королём Лжедмитрия повёз хозяин Вишневца, старший в роду, князь Константин Константинович Вишневецкий, заметим, первым из Вишневецких принявший католичество. По дороге в Краков завернули в Самбор (это Галиция) – имение разорившегося магната Юрия Мнишека. Который тут же сообразил, что вот он – шанс! И состряпал брачный контракт, по которому будущая российская царица Марина (в девичестве Мнишек) получала в удел новгородскую землю, а её папА – Северщину и Смоленщину. Правда, король тоже хотел Северщину и Смоленщину, поэтому «царевич Димитрий» щедро поделил их между королём и будущим тестем. Тут же подключились отцы-иезуиты и представители Святого Престола, которым тоже много всего было обещано, и дело было на мази.
Главное, Мнишеку было позволено взять отсрочку на выплату долгов перед казной и пенёнзы с доходов от староств пустить на найм войска. На полную незаконность чего ему тут же указал высший воинский начальник Ян Замойский. В целом же, когда от обещаний дошло до денег и солдат, большинство магнатов сделали скучные лица. Сам Мнишек стал было уже колебаться, но тут уже собравшиеся наёмники заявили, что если он так, то они останутся зимовать («на стации», на их жаргоне) в его имениях. И это похлестнуло завоевательский пыл будущего тестя будущего московского царя.
Как бы там ни было, а к середине сентября 1604 года в окрестностях Львова было собрано около двух с половиной тысяч бойцов. Сюда входили, писал Р.Г.Скрынников: «… 580 гусар, 500 человек пехоты, 1420 казаков и пятигорцев. К моменту перехода границы численность казаков увеличилась до 3000. В армию самозванца вступили некоторые «надворные» казаки, находившиеся на службе у магнатов. Таким образом, на долю украинцев приходилось две трети армии самозванца» (конец цитаты).
Вот на этих самых «украинцах» давайте остановимся чуть подробнее. Словечко «пятигорцы», идущее в связке с «казаками», как бы прозрачно намекает, что речь идёт о pancernych kozakach. Т.е. об особом виде кавалерии, но никак не запорожцах. Наёмные хоругви панцирных казаков комплектовались преимущественно из шляхты. Сколь скоро точкой сбора войска были Глиняны под Львовом, то можно предположить, что, в первую очередь, начали слетаться местные «дикие гуси», т.е. шляхтичи Русского воеводства. Но, поскольку, речь идёт о «солдатах удачи», то никаких гарантий. Что мешало попытаться поправить своё материальное положение бедным шляхтичам из Малопольши или Мазовии? Или Волыни, или Литвы? Надворные казаки – это уже теплее, но тоже никаких гарантий. Ведь, речь идёт о воинской профессии, а не о «пятом пункте». Тем более, что Инфлянтская война закончилась. А значит, запорожцы оказались без работы и вполне могли присоединиться по дороге. Правда, никогда ничего не слыхал об участии Войска Запорожского именно, как Войска Запорожского, в событиях 1605-1613 годов. «Черкасы» и «запорожцы» – сколько угодно. Но, так сказать, в порядке частной инициативы.
И тут мы выходим во второй слой Сумрака. Р.Г.Скрынников – человек сугубо советский, а по сему для него, что Галиция, что Волынь, что Ukraina, что Заднепровье – всё «Украина».
Интересно, что это «историко-географическое» предвзятое мнение (а как ЭТО еще назвать?) работает, так сказать и в другую сторону. Перенесение политонимических реалий ХХ века (т.е. УССР) в прошлое привычно, не вызывает отторжения у читателей (азъ – не показатель, у меня пунктик) и знаменует собой полную перемогу украинского дискурса.
Но вот глава, повествующая о переездах Лжедмитрия из Киева в Острог, из Острога в Гощу, из Гощи в Брагин, из Брагина в Вишневец, называется «Литовские скитания». Постоянно употребляются слова «литовский рубеж», «Литва», «литовские люди». Понятно, что это прямые цитаты из московских документов того времени. Но ведь Волынское, Брацлавское и Киевское воеводства перешли из состава Великого княжества Литовского в состав Королевства Польского еще в 1569 году по Люблинской унии. А на дворе, на минуточку, 1602-1603 годы. Прошло более трёх десятилетий, а московские писцы всё продолжали писать «Литва», «литовские люди», «литовский рубеж».
Но шарики за ролики начинают заезжать, когда ОДНОВРЕМЕННО в текстах (причем, не только у Скрынникова, но и его многочисленных Интернет-эпигонов, назовём это так) мы читаем прилагательное «литовский» и существительное «Литва», взятые из речьпосполитской документации того времени. «Литовский канцлер Лев Сапега», «литовские магнаты».
В общем, к чему я веду? Вопрос о хоронимах и политонимах – зело заковырист и мы еще к нему вернёмся. Вот вы задумывались, почему на территории европейской части РСФСР исторических хоронимов раз-два и обчёлся. А на территории УССР плюнуть некуда, в название исторического региона попадёшь.
А пока возвернёмся в Глиняны начала сентября 1604 года. Скрынников писал: «Рыцарство собралось в «коло» и произвело выборы командиров. В полном соответствии с волей Мнишека сам он был избран главнокомандующим, Адам Жулицкий и Адам Дворжецкий — полковниками, а сын Мнишека, Станислав, стал командиром гусарской роты» (конец цитаты). Вам это ничего не напоминает? В сезоне «Огнестрельное» (и прочих) уже обращалось внимание почтеннейшей публики на тот удивительный факт, что множество элементов запорожской организации (и антуража) прямо позаимствованы из практики польских наёмников того времени. Стации, коло, выборы «гетмана», обращение «товарищ», наличие джур (пахолков). Но вот легитимация нанимателя в качестве командира путём выборов – это великолепно! Хотя точно такой же сюжет мы рассматривали в сезоне "Древнесечевое" , когда говорили о походе князя Богдана Ружинского на Аслан-Кермен в 1576 году.
Надеюсь, никто не испытывает никаких иллюзий по поводу поведения наёмников на номинально своей территории в XVII веке? Пока войско стояло под Львовом, король оставлял без ответа жалобы местного населения на грабежи и насилия. Лишь спустя полторы недели после того, как Мнишек выступил в поход, Сигизмунд III издал запоздалое распоряжение о роспуске собранной незаконной армии. Папский нунций Рангони получил при дворе достоверную информацию о том, что королевский гонец имел инструкцию не спешить с доставкой указа во Львов.
Не торопясь (и ни в чём себе не отказывая) войско Мнишека через Волынь и правобережную Киевщину  (выбирая для продвижения земли Вишневецких и Ружинских) двинулось к Днепру. Ян Замойский заявил королю, что не остановится перед применением насилия, чтобы не пустить войско «царевича» к границе. Киевский воевода князь Острожский предупредил Лжедмитрия и Мнишека, что не допустит их к Днепру и начал собирать значительные контингенты (из собственных надворных войск) южнее Киева. Один из участников московского похода, служивший в «царской роте», записал в своем дневнике: «Идя к Киеву, мы боялись войска краковского кастеляна князя Острожского, которого было несколько тысяч и которое стерегло нас до самого Днепра, поэтому мы были очень осторожны, не спали по целым ночам и имели наготове лошадей».
Скрынников писал: «Киевский воевода Василий Острожский и его сын Януш опасались, как бы соединение воинства самозванца с казаками не вызвало нового взрыва казацко-крестьянского восстания по всей Украине. Расположив свои войска к югу от Киева, князь Януш перерезал пути, которые вели через Запорожье на Дон. Военные меры Острожских преследовали и другие цели. Зная о насилиях наемников во Львове, они пытались предотвратить грабежи и бесчинства в Киеве и его округе. В своих письмах Януш Острожский не раз выражал опасения по поводу того, что «Дмитрий» втянет Речь Посполитую в войну с Москвой, а казацкие отряды, поддерживающие «царевича», затеют новый бунт на Украине» (конец цитаты).
Тут непонятно два момента, во-первых, какие именно казаки имеются в виду? Запорожские? О которых ранее писалось, что они присоединились к войску. Во-вторых, как расположившись под Киевом , можно перекрыть путь из Запорожья на Дон?
Тем не менее, пойтить на открытое столкновение с Лжедмитрием и Мнишеком, за спиной которых маячил король, Острожский не решился и ограничился тем, что велел угнать все суда и паромы с днепровских переправ под Киевом.
В течение нескольких дней войско «царевича» стояло на берегу Днепра, не зная, как поступить. Самозванца выручили православные жители Киева, которые признали его истинным московским царем. В грамоте, подписанной «царевичем Димитрием» после переправы, значилось, что «для перевозу войска нашего через реку Днепр тые же мещане киевские коштом и накладом своим перевоз зготоваше».
Видать, влияние князя Острожского, полстолетия просидевшего на уряде воеводы киевского, на поверку было слегка преувеличено. У самих леворверты нашлись.
Проделав за два месяца путь от Львова, армия Лжедмитрия сосредоточилась на левом берегу Днепра на границе с Северщиной.

Продолжение следует







Tags: фронтирное
Subscribe

  • Иррегулярное 10

    Говоря об эпохе Заката Фронтира, нельзя обойти тему гайдамаков. Но, поскольку Главная СтатУя всей жизни блогира macbushin'а уже изваяна,…

  • Иррегулярное 9

    БРАТТЯ-УКРАЇНЦІ С иностранным государством – Речью Посполитой - Новослободский казацкий полк граничил на западе, с трёх остальных сторон был…

  • Иррегулярное 8

    А сегодня мы вильнём немножко влево и погутарим об околовсяческих вещах, которые пришли мне в голову по ходу развёртывания иррегулярной саги. С…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 11 comments

  • Иррегулярное 10

    Говоря об эпохе Заката Фронтира, нельзя обойти тему гайдамаков. Но, поскольку Главная СтатУя всей жизни блогира macbushin'а уже изваяна,…

  • Иррегулярное 9

    БРАТТЯ-УКРАЇНЦІ С иностранным государством – Речью Посполитой - Новослободский казацкий полк граничил на западе, с трёх остальных сторон был…

  • Иррегулярное 8

    А сегодня мы вильнём немножко влево и погутарим об околовсяческих вещах, которые пришли мне в голову по ходу развёртывания иррегулярной саги. С…